Алия Шамилова - Архитектор финансовых решений. Последние новости, связанные с серебром включают: рекордный дефицит, панику в Лондоне и технологический бум, подкрепляемый этим металлом. Разберем по пунктам, почему человечеству вдруг потребовалось серебро. Много серебра.
В середине октября 2025 лондонские трейдеры начали получать отчаянные звонки из Индии с запросом на покупку серебра.
Но к тому моменту у трейдеров уже не было свободной ликвидности для лизинга. Почти все серебро в хранилищах обеспечивало ETF. А в Индии шла полным ходом подготовка к национальному празднику, в ходе которого богине Лакшми традиционно подносились золотые украшения. Но не в этот раз. Всего один инвестиционный банкир указал на соотношение золота к серебру в апреле (тогда кратковременно достигало 1:100) и посоветовал покупать серебро. Индийский рынок последовал совету, и вот уже к осени хранилища заводов в Индии стремительно пустели. Этот синхронный коллапс на двух континентах стал болезненным, но показательным стресс-тестом для актива, которому месяцем позже США официально присвоят статус «критически важного минерала». На этом фоне рост цены серебра с начала года на 100%, обогнавший золото (+60%), выглядит не спекулятивным пузырем, а закономерной корректировкой к новой реальности. Рынок, десятилетиями пребывавший в тени золота, демонстрирует симптомы стремительных изменений. Причины роста Глобальный рынок серебра уже пятый год пятый подряд фиксирует структурный дефицит, проанализировал Институт серебра в своем ежегодном докладе. В прошлом году дисбаланс был свыше 148 миллионов унций, а общий «недобор» с 2021 превысит по ожиданиям 790–800 миллионов унций, что сопоставимо с годовой мировой добычей. Промышленный аппетит при этом рекордный, более 680 миллионов унций. Октябрьский кризис стал идеальным штормом, обнажившим эту хрупкость. Индийский праздник Дивали, подогретый советами финансовых блогеров о «недооцененном» серебре, вызвал ажиотажный спрос как раз тогда, когда Китай, ключевой поставщик, ушел на праздники. Индийские дилеры, столкнувшись с местным дефицитом, ринулись в Лондон и обнаружили, что знаменитые хранилища города, где ежедневно вращается до 200 миллионов унций серебра (по данным Лондонской ассоциации рынка драгоценных металлов — LBMA), практически пусты. Большая часть оставшегося серебра была заморожена в ETF, скупивших только в 2025 году около 95 миллионов унций, согласно Институту серебра. Лондонская ликвидность иссякла: ставки аренды серебра взлетели до 200%, сделав нормальную торговлю почти невозможной. Как метко заметил один из участников, рынок не рухнул, он просто на время перестал существовать. Двойная потребность: «зеленая» энергия и цифровой прогресс На нужды солнечной энергетики ушло в прошедшем году более 200 миллионов унций серебра, подсчитали в Институте серебра. Аналитики предполагают, что в 2025 году этот показатель вырастет до 250–260 миллионов унций, несмотря на попытки оптимизации расходов металла. Растущий рынок электромобилей аккумулирует в 2–3 раза больше серебра на машину (25–50 грамм), чем автомобили с двигателями внутреннего сгорания, и создает потребность в 90 миллионах унций уже в этом году. Развитие искусственного интеллекта — существенный драйвер спроса. Кластеры серверов нейросетей мощнее и сложнее традиционных дата-центов, и для их работы нужно в 2–3 раза больше серебра. А глобальная индустрия упаковки чипов потребляет более 40 миллионов унций (данные Шанхайской биржи металлов), цифра кажется абстрактной, но это 25–30% годового структурного дефицита всего рынка. Прорывы в новых технологиях вокруг искусственного интеллекта, особенно на фоне политики импортозамещения в Китае и США, — неиссякаемый источник потребности в серебре. В отличие от золота, которое оседает в хранилищах, промышленное серебро почти полностью «сгорает», безвозвратно выводясь из оборота. Предложение не поспевает, добыча растет меньше чем на 1% в год, подсчитывает Шанхайский рынок металлов, а переработка хоть и бьет рекорды, пока не может компенсировать дефицит. Соотношение GSR Инвестиционная привлекательность серебра на этом фоне становится все более очевидной для многих аналитиков. И первое, что бросается в глаза, — соотношение цен золота и серебра (GSR). При цене золота $4237 и серебра около $58 (на момент написания статьи) соотношение держится у отметки 73:1. Чтобы понять всю степень диспропорции, приведу исторический контекст. Последние столетия среднее соотношение колебалось в районе 40:1–50:1. Накануне Первой мировой войны, в 1914 году, оно составляло примерно 37:1. В разгар паники 2020 года аналитики фиксировали кратковременные показатели в 100:1, аналогичный скачок произошел весной 2025 года. Текущее соотношение сложилось не на пустом месте, а на фоне долгосрочного дефицита и возрастающего промышленного спроса, которого у золота нет. И при этом уровень цен на серебро отражает привычное к нему отношение — как к побочному продукту производства, еще одному хеджу. Но сегодня это стратегическое сырье. Математика проста: для возврата к исторически более умеренному уровню в 60:1 при текущей цене золота серебро должно стоить около $68 за унцию. Возврат к довоенному уровню 40:1 предполагает цену в $102. Это не прогноз, а иллюстрация масштаба потенциальной корректировки, если рынок начнет ценить серебро по его новой, двойной роли: и как драгоценное убежище, и как промышленную необходимость. Инвестиционный парадокс Картина спроса противоречива, но показательна, ее мониторят аналитики из Metals Focus. Пока розница на Западе временно охладела, стратегические игроки укрепляют позиции. 80% рынка слитков и монет контролируют 4 страны: США, для них серебро теперь стратегический минерал наряду с медью и ураном, Индия, скупающая тонны серебра для религиозных и инвестиционных целей (только в сентябре более 32 миллионов унций!), Германия и Австралия. В США розничные инвесторы купили 1,5 миллиарда унций серебра за 4 года. При этом объем покупок равен 70% от инвестиций в золото, когда в среднем по миру этот показатель не превышает 6%. Аппетит подпитывается страхами: спад экономики, устойчивость госдолга США, геополитика, и самое важное — вопрос о потенциале доллара оставаться главной резервной валютой. Распределение физического металла тоже заметно изменилось за последние годы, отмечают Sprott. Глобальные биржевые фонды (ETF) с 2019 года стали стратегическими поглотителями ликвидности, изъяв из «мобильных запасов» — оперативного пула металла в лондонских и нью-йоркских хранилищах — рекордные 1,1 миллиарда унций. Этот объем перестал быть торговым инструментом в руках банков и вместо этого был законсервирован как долгосрочное инвестиционное владение. В результате рынок лишился критически важной поддержки. Пока Запад обсуждает инвестиционные потоки в ETF, в Китае хранилища серебра уже опустели на 80% c 2020 года, подсчитали в Bloomberg. Хотя Китай долгое время был крупнейшим производителем серебра, в последние годы он стремительно становится его чистым потребителем. Рекордный экспорт в Лондон в 2025-м был не признаком избытка, а вынужденной мерой для покрытия острого дефицита ликвидности на Западе. Внутри страны проходит важнейший, закрепленный на уровне властей курс на технологический суверенитет. Политика импортозамещения в микроэлектронике, поддержанная директивами вроде «Руководящих мнений о финансовой поддержке новой индустриализации», стимулирует взрывной спрос на серебро для упаковки полупроводников и производства ИИ-чипов. С традиционными китайскими такими темпами более 40% серебра уже в этом году будет стекаться в новые технологии. Поэтому Китай больше не планирует поставлять внешним покупателям излишки металла, ему они нужнее для внутреннего рынка и собственной промышленной революции. И покупателям серебра из Китая приходится сталкиваться к новыми сбоями в глобальных цепях поставок. Металл, который раньше можно было использовать для сглаживания дефицитов или поставок по фьючерсам, сейчас оказался недоступен. Что привело к повышению волатильности и повысило риск повторения очередного сбоя, если временный всплеск спроса в Индии обрушит ликвидность в Лондоне. Серебро перестает быть просто товаром, становясь активом, физическая доступность которого становится все более дефицитным и ценным ресурсом. Заключение: Больше не тень Октябрьский кризис 2025 года доказал, что рынок серебра — это не ликвидное многополосное шоссе, а узкая дорога, где внезапный поток спроса создает катастрофический затор. Прогноз цены серебра даже при очевидных данных не кажется простым. Его рынок меньше и менее ликвиден, чем золотой. К нему не тянутся центральные банки, систематически накапливающие резервы. Кратковременные колебания инвестиционных потоков могут вызывать резкие коррекции. Восстановление ликвидности в Лондоне и изменение в промышленном потреблении влияют на нестабильность цены. Однако именно эта волатильность одновременно и его потенциал. Инвесторы склонны воспринимать серебро как защитный актив в неспокойное время, а развитие новых технологий нуждается в этом металле. При этом оба фактора работают одновременно в текущей макроэкономической и геополитической конфигурации. Поэтому серебро больше не темная лошадка, оно может стать одним из главных претендентов на титул металла следующего десятилетия. Его судьба будет определяться не на заседаниях в центральных банках и инвестдомах, как у золота, а на заводах по производству солнечных панелей, в корпорациях искусственного интеллекта и в лабораториях, создающих чипы следующего поколения. Дефицит серебра при этом — не временная неполадка, а структурная реальность следующего десятилетия. И если рост золота основан на страхе в период потери доверия к долларовой системе, то серебро с его двойным драйвером спроса — это еще и необходимый металл для построения технологического будущего.
Свежие комментарии